Степанов Юрий Сергеевич

Степанов Юрий Сергеевич (20.07.1930, Москва, — 3.01.2012, Москва) — выдающийся российский филолог и культуролог, академик АН СССР (с 15.12.1990), РАН (с 1991), доктор филологических наук, профессор, лауреат Государственной премии РФ в области науки и техники (1995).

Ю. С. Степанов окончил филологический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова (1953), прошел стажировку в Сорбонне и других престижных учебных заведениях Франции. В 1961 г. возглавил кафедру французского языка МГУ им. М. В. Ломоносова, а в 1962 г. — кафедру общего и сравнительно-исторического языкознания этого университета, которую оставил в 1971 г., перейдя на работу в Институт языкознания АН СССР (РАН), с которым связал свою последующую научную деятельность, иногда читая курсы в различных вузах (например, в Лингвистическом университете — курс культурологии).

Блестящий знаток многих иностранных языков, Ю. С. Степанов участвовал в международных научных конференциях в различных странах мира. Он разработал курсы романских и германских языков, литовского, финского, древнегреческого и других языков, опубликовал сопровождающие эти курсы труды и пособия. Но его всегда влекло к обобщениям. Первоначально он большое внимание уделял осмыслению лингвистической теории. Так появились его работы: Основы языкознания. М., 1966 (переизд. 2011); Семиотика (М.,1971); Методы и принципы современной лингвистики. М., 1975 (переизд. 2001, 2002, 2005, 2009); Основы общего языкознания. М., 1975 (переизд. 2011); Имена, предикаты, предложения (Семиологическая грамматика). М., 1981 (переизд. 2002, 2007) и др. Они принесли ему славу одного из крупнейших теоретиков языка. Итогом этой работы и одноверменно прорывом к новому, экстралингвистическому пониманию проблем языка стало исследование «В трехмерном пространстве языка. Семиотические проблемы лингвистики, философии, искусства» (М., 1985).

>/ C/ Степанов ясно осознавал кризисные явления в языкознании, проявляющиеся в лавинообразном возрастании исследований локальных явлений и отдельных фактов при утрате общеконцептуальных подходов, которые он начал искать в методологии, даваемой культурологией, отсюда его особый интерес в последние десятилетия творческой деятельности к этой сфере гуманитарного знания.  Именно это сказалось в книге «В трехмерном пространстве языка» и получило развитие в небольшой работе, написанной в соавторстве: Степанов Ю. С., Проскурин С. Г. Константы мировой культуры. Алфавиты и алфавитные тексты в периоды двоеверия. М., Наука, 1993. В сущности, она стала предварительным этапом в создании одного из главных культурологических трудов Ю. С. Степанова — «Константы. Словарь русской культуры» (М., 1997). Третье, исправленное и дополненное, издание этой книги, вышедшее в 2004 г., насчитывало около 1000 с. большого формата. Не только огромный материал, включенный в книгу, представляет научную ценность.  Это наиболее глубокое в отечественной науке истолкование культурных констант. Исходное положение ученого: ««Константа в культуре — это концепт, существующий постоянно или, по крайней мере, очень долгое время»[1]. Таким образом, изучение констрант увязано с теорией концептов. Ю. С. Степанов в частных беседах очень просто объяснял слово «концепт»: «Концепт — это понятие плюс еще что-то». Это «что-то» — эмоциональный образ, вызываемый звучанием (чтением) понятия. Когда его спрашивали, как он выбирал слова для словаря русской культуры, он с обезоруживающей улыбкой говорил: «Из собственной головы» и соглашался, что это вполне оправдывается тезаурусным подходом, и рад был, что его очевидная субъективность находила теоретическое обоснование. Разработанные ученым понятия «концепт» и «константа» («константа культуры») были столь важны для него, что через эти понятия он давал определение и самой «культуре» как таковой: «Культура — это совокупность концептов и отношений между ними, выражающихся в различных “рядах” (прежде всего в “эволюционных семиотических рядах”, а также в “парадигмах”, “стилях”, “изоглоссах”, “рангах”, “константах” и т. д.)»[2].

Какое-то время Ю. С. Степанов совершенно отошел от лингвистики в узком смысле слова, увлекшись проблемами культурологии, он отказывался от предложений читать лекции, если ему предлагались не культурологическое, а лингвистические курсы.

Но наступил новый этап в развитии идей ученого, когда он, вооруженный культурологическим знанием и своими открытиями в этой области, вернулся к лингвистике. Появляется его фундаментальная работа «Язык и метод. К современной философии языка» (М., 1998), в которой были соединены три значимых сочинения — «Семиотка» (1971, с изменениями и дополнениями), «В трехмерном пространстве языка» (1985) и эссе «Новый реализм» (1997). В рецензии на эту книгу известный филолог В. З. Демьянков очень справедливо отмечал: «В эпоху междисциплинарности конца 20 в. можно выделить два класса лингвистов-теоретиков. Одни экспортируют достижения лингвистической мысли за пределы языкознания, используя лингвистический анализ, скажем, в литературоведческом или философском теоретизировании, что иногда (не без ревности со стороны представителей этих дисциплин) воспринимается как дилетантское вмешательство. А другие лингвисты импортируют свежие идеи и теоретические конструкции из математики, биологии, семиотики искусства, теоретического литературоведения и т. п. в лингвистическую же теорию как эвристическое подспорье и не рискуют впасть в дилетантизм в этой своей родной области. Автор рецензируемой книги, будучи в теоретическом языкознании профессионалом энциклопедического уровня, относится ко второй группе. Предлагаемые им аналогии из указанных дисциплин позволяют посмотреть на язык под новым углом зрения»[3].

Вслед за этой книгой, которую можно считать главной в наследии Ю. С. Степанова, были опубликованы работы, свидетельствующие о новом возвращении к филологии, о соединении ее с культурологией, о напряженном интересе к истокам языка: Французская стилистика. В сравнении с русской. М., 2002 (переизд. 2006, 2009); Протей: Очерки хаотической эволюции. М., 2004; Мыслящий тростник. Книга о «Воображаемой словесности». М., 2010; Индоевропейское предложение. М., 2011.

Ю. С. Степанов внес существенный вклад в изучение некоторых явлений литературы. Особенно яркой и содержательной была его статья «Марсель Пруст, или жестокий закон искусства», помещенная в качестве предисловия к «? l’ombre des jeunes filles en fleurs» («Под сенью девушек в цвету», московское издание на французском языке второго тома романа М. Пруста «В поисках утраченного времени»[4]), где ученый анализирует концепцию искусства Марселя Пруста, а именно ее философский аспект.

С точки зрения Ю. С. Степанова, писатель буквально соединил свою жизнь со своим творчеством, «он жил постольку, поскольку вспоминал и писал»[5]. Но это далеко не все. Роман Пруста  представлялся ученому художественной параллелью к философии его времени, художественной формой познания действительности, соответствующей философскому познанию: «Если роман Пруста ознаменовал (по крайней мере, во Франции) новую художественную эпоху, то этот роман и философия — в параллельном воздействии — создали своеобразную духовную атмосферу эпохи»[6]. Идеи прустовского романа, по мнению ученого, перекликаются с важнейшими положениями интуитивизма А. Бергсона, феноменологии Э. Гуссерля, неопозитивизма, с идеями Э. Маха, Р. Авенариуса.

Ю. С. Степанов увидел в Прусте открывателя «принципа дополнительности» (термин физика Нильса Бора) в искусстве, предполагающего невозможность сгруппировать в единый образ наблюдения над одним и тем же человеком в разные моменты его жизни. Эти наблюдения оказываются взаимодополнительными. Ученый уподобляет открытия романиста, открытиям в области психологии, лингвистики, физики.

Хотя некоторые исследователи Пруста утверждали, что в 1980-е годы в нашей стране ничего не продвинулось в изучении творчества французского писателя, статья Ю. С. Степанова убеждает в обратном. Более того, высказанная ученым в этой работе мысль о том, что в романе Пруста использован «принцип дополнительности» (причем, раньше, чем он был сформулирован в физике, ибо это произошло в 1927 г., через пять лет после смерти Пруста), не получила развития до сих пор.

Идеи Ю. С. Степанова вошли в корпус положений тезаурусного анализа[7], на котором зиждется, в частности, данный научный проект — «Современная французская литература: Электронная энциклопедия».

Вл. А. Луков

Персоналии: Исследователи, интерпретаторы французской литературы. — Русско-французские взаимодействия: Русские писатели, литераторы и Франция. — Историко-культурный контекст: Культура.


[1] Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. М.: Академический Проект, 2004. C. 84.

[2] Там  же. C. 40.

[3] Демьянков В.З. [Рец. на:] Степанов Ю.С. Язык и метод. К современной философии языка // Вестник Российского гуманитарного научного фонда. М., 1999. № 4. С. 232.

[4] Степанов Ю. С. Марсель Пруст, или жестокий закон искусства // Proust M. ? la recherche du temps perdu: ? l’ombre des jeunes filles en fleurs. M.: Progres, 1982. P. 5–29.

[5] Там же. С. 13.

[6] Там же. С. 15.

[7] Отмечено в работе: Луков Вал. А., Луков Вл. А. Тезаурусы: Субъектная организация гуманитарного знания. М.: Изд-во Национального института бизнеса, 2008.