Ростан в тезаурусе русской культуры (статья Вл. А. Лукова)

Ценности мировой литературы при вхождении в русский тезаурус за­метно трансформируются. История зарубежной литера­туры в русском и, например, французском изложении удивитель­но различается. Для французов Расин значительнее Мольера, Шатобриан — Бальзака, Гюго-поэт — Гюго-романиста, для нас же все наоборот, и русский стереотип французского национального ха­рактера, сформировавшийся на основе «Трех мушкетеров» Александра Дю­ма-отца, странен для француза, ассоциирующего свою нацию скорее с Рене Де­картом. Зарубежный писатель должен быть глубоко освоен нашей культурой, чтобы занять в ней место рядом с русскими писате­лями. Такова судьба Шекспира, фактически ставшего «русским зарубежным» писателем. Некоторые иностранные писатели оказались лучше освоенными нашей культурой, чем родной. Таковы Голсуорси, Роллан. Напротив, Расин, которого боготворят французы, нес­мотря на двухвековые усилия переводчиков, среди которых есть даже Тютчев, так и остался на периферии нашей культуры.

В свете сказанного особо интересна фигура выдающегося французского драматурга Эдмона Роста­на (Edmond Rostand, 1.04.1868, Марсель, — 2.12.1918, Париж)[1]. Он почти одновременно был признан на родине и в России, но это было совершенно разное признание. Во Франции его восприняли как живого классика, в 33 года он становится ака­демиком, его поэтическую драму «Шантеклер» французская культурная элита с не­терпением ожидает почти десять лет, критики начинают публи­ковать свои статьи еще до издания и премьеры «Шантеклера», а журнал «L’Illustration» заплатил автору за право первой публикации пьесы такой гонорар, какого не получал ни один французский писатель за всю историю страны.

В России же Мережковский и Гиппиус на представлении пьес Ростана в театре с презрением кривят губы, отмечая вульгарность сюже­та, мыслей и прежде всего стиха, зато дельцы быстро смекают, что могут получить большой барыш на эксплуатации по­пулярных в публике ростановских образов — и появляется шоко­лад «Принцесса Греза», одеколон «Принцесса Греза», мыло «Принцесса Греза», ювелирный магазин «Принцесса Греза»…

 

Татьяна Львовна Щепкина-Куперник

 

Однако, как бы там ни было, Ростан, прежде всего благодаря переводческой деятельности Т. Л. Щепкиной-Куперник[2], еще в конце XIX века обретает черты «русского зарубежного» писа­теля, каковым остается и сто лет спустя[3]. Особенно значимой для нас стала его героическая комедия «Сирано де Бержерак»[4], впервые поставленная в петербургском Театре литературно-художественного общества (театр Суворина) в 1898 г. в бенефис Л. Б. Яворской, игравшей Роксану (Сирано — Я. С. Тинский). В том же году комедию играли в Харьковском театре (Сирано — М. М. Петипа), в 1900 г. — в московском театре Корша (реж. Н. Н. Синельников, Сирано — А. Соколовский). Среди самых известных театральных событий — постановка комедии А. Я. Таировым в 1915 г. в московском Камерном театре (Сирано — М. М. Петипа), спектакль в театре б. Корша в 1920 г. (Сирано — Н. М. Радин). Пьеса шла в Воронеже и Архангельске, Брянске и Куйбышеве, Ленинграде и Калинине, Чите и Свердловске, Саратове и Владивостоке, Тбилиси и Киеве, Риге и Таллине. Самые знаменитые постановки советского времени — спектакль театра им. Евг. Вахтангова (премьера 17 октября 1942 г. в Омске, где этот московский театр находился в эвакуации, премьера в Москве 20 ноября 1943 г., спектакль был поставлен Н. П. Охлопковым, в роли Сирано блистал Р. Н. Симонов, в роли Роксаны — Ц. Л. Мансурова; позже Сирано играл М. Ф. Астангов) и спектакль Московского театра им. Ленинского комсомола, премьера которого состоялась 25 сентября 1943 г. (пер. В. Соловьева, реж. С. Г. Бирман, Сирано — И. Н. Берсенев, Роксана — С. В. Гиацинтова). На русской сцене пользовались неизменным успехом и другие пьесы Ростана: «Романтики» (Театр Корша, 1894; московский Центральный детский театр, 1940), «Принцесса Греза» (московский Малый театр, 1900; летний театр в Малаховке, 1912, в роли Мелиссинды — А. Г. Коонен; московский Театр Незлобина, 1916), «Орленок» (Новый театр Яворской, 1906; Театр Незлобина, 1910), «Шантеклер» (петербургский Малый театр, 1910). В начале XXI века «Сирано де Бержерак» идет во многих российских театрах, в том числе в театре им. Евг. Вахтангова, в МХАТ им. А. П. Чехова, а в «Сатириконе» в 2001 г. с большим успехом идет «Шантеклер», поставленный К. А. Райкиным, до этого привлекшего к себе внимание московской публики нестандартной трактовкой образа Сирано де Бержерака (1992). Пьесы Ростана в их воплощениях на русской сцене поддерживают жизнь в почти ушедшем из поля актуальности в отечественном культурном тезаурусе французском неоромантизме[5].

 

Телеспектакль «Сирано де Бержерак» (ЦТ, 1983, реж. С. Евлахишвили, в роли Сирано Г. Тараторкин)

Следует остановиться на исследовании творчества Ростана в русской литературной критике и в литературоведении.

Русская демократическая общественность конца XIX — начала ХХ века не могла не заметить двойственности позиции Ростана, в которой истинный гуманизм, поиски героического характера сочетаются с увлечением внешними эффектами, декоративностью.

Ростану даются зачастую противоположные оценки. Так, «Принцесса «Греза» вызывает, с одной стороны, резкую фразу К. С. Станиславского: «Много видел на свете, но такой мерзости видеть не приходилось»[6], а с другой — восторженную рецензию М. Горького в «Нижегородском листке»[7].

Высоко оценил М. Горький и героическую комедию «Сирано де Бержерак» в статье 1900 г., специально посвященной этому произведению[8]. В письме к А. П. Чехову Горький восклицал: «Вот как надо жить — как Сирано»[9].

Анализ комедии, сделанный М. Горьким, свидетельствует о проникновении русского писателя в самое существо поисков Ростана.

Статьи Горького о Ростане, а также статья А. В. Лу­начарского «Сирано первый и Сирано второй» (1913)[10], где был дан глубокий анализ общего характера пьесы и образа центрального героя, стали отправной точкой в изучении творчества Ростана в русском литературоведении.

Видное место среди советских работ о творчестве Ростана занимают исследования Ф. С. Наркирьера[11], которые восполнили существенный пробел, осветив творчество Ростана в связи с эпохой, с характером литературной борьбы. Были выявлены романтические черты творчества драматурга, достоинства и недостатки его стиля, определено место писателя в литературном процессе.

Во второй половине 60-х гг. появились статьи И. Б. Дюшена о Ростане[12]. И. Б. Дюшен рассматривал пьесы драматурга в тесной связи с их воплощением на сцене; исследователь включает Ростана не только в литературное, но и в театральное движение конца XIX — начала XX веков.

В 1974 г. в Тбилиси была защищена кандидатская диссертация «Драматургия Эдмона Ростана» (на грузинском языке). Ее автор Н. А. Мгеладзе рассмотрела путь Ростана от его ранних пьес до «Последней ночи Дон Жуана», а также разработала малоизученный вопрос «Эдмон Ростан и Грузия». Ценность такой работы бесспорна.

Однако необходимо отметить и существенный просчет исследования Н. А. Мгеладзе, выразившийся в ошибочном выводе об отсутствии эволюции творческих принципов Ростана, о неизменности неоромантического характера творчества писателя[13].

Такая позиция была характерна не только для Н. А. Мгеладзе, она отражала уровень изученности творчества Ростана.

Заметным явлением в работах 80-х годов стала вступительная статья А. Д. Михайлова к сборнику пьес Ростана[14].

Сравнивая два предисловия к пьесам — Ф. С. Наркирьера и А. Д. Михайлова, исследовательница И. Б. Гуляева справедливо отмечает: «Эти две статьи представляют собой скрытую полемику, только реплики в этом споре разделены двадцатью пятью годами. За эти годы многое изменилось и в обществе, и в литературоведении, что не могло не сказаться на отношении к Ростану. Развитие творчества Ростана Михайлов воспринимал как поступательное движение, совершенствование мастерства, а в «Сирано де Бержераке» видел не случайную удачу, а закономерный результат этого совершенствования. В своей статье Михайлов защищал Ростана от различных обвинений со стороны русской критики. В такой позиции литературоведа угадывается, с одной стороны, влияние прежней схемы анализа творчества французского драматурга, но с другой стороны, постепенное преодоление этого влияния»[15].

В начале 1990-х годов в литературоведении возникла кризисная ситуация. Литературоведение стало избегать разговора о принадлежности писателей к каким-либо художественным системам, характеристика литературного процесса по направлениям и течениям сменилась его характеристикой по жанрам. Следы этого времени сохранились в разделе «Французская литература» 8-го тома «Истории всемирной литературы». Авторы параграфа «Основные тенденции литературного развития на рубеже веков» Н. Ф. Ржевская и Ф. С. Наркирьер[16] отмечали, что «особое место в драматургии тех лет принадлежит творчеству Эдмона Ростана»[17], но ни разу не использовали понятий «неоромантизм» и даже «романтизм», лишь описательно заметив стремление публики «к героическому, романтическому и возвышенному»[18].

В последнее время появились работы И. Б. Гуляевой[19] и ее кандидатская диссертация «Драматургия Эдмона Ростана в восприятии русской критики»[20].

Тема диссертации И. Б. Гуляевой, несмотря на выход в свет в 1991 г. работы П. Р. Заборова «Театр Эдмона Ростана в России»[21] и некоторые другие публикации, сохраняет актуальность в рамках изучения русско-зарубежных литературных и — шире — культурных связей. Процесс вхождения французского писателя в русскую культуру, имевший свои пики и спады, периоды отдаления и приближения к первоисточнику, интересен для исследования и сам по себе, но одновременно выводы из такого анализа позво­ляют внести определенный вклад в разработку тезаурологии. В работе сочетается серьезное филологическое исследование проблемы со своего рода журналистским расследованием, охва­чен обширный материал, особо ценны разыскания в архивах и частных собраниях, что позволило исследовательнице ввести в научный оборот новые факты. Среди главных выводов работы — доказательное, обоснованное выделение периодов повышенного интереса к твор­честву Ростана в России: рубеж XIX — XX веков, конец 30-х — 40-е годы, середина 60-х годов, 80 — 90-е годы. Исследовательница хочет понять природу этих всплесков и констатирует, что в большинстве случаев изменения взглядов на произведения Ростана (прежде всего на «Сирано де Бержерака») «были вызваны не изменениями отно­шения к неоромантизму, к творчеству Ростана в целом или к его личности. Чаще всего они были связаны с какими-то соци­альными и политическими переменами и катаклизмами, происхо­дившими в стране»[22]. Этот вывод перестает быть только филологическим, он носит еще и социологический характер.

Работы отечественных исследователей и критиков позволяют понять, почему русский читатель и зритель, ко­торому до сих пор в большинстве случаев неизвестно, что Сирано не имя, а фамилия, и для которого Т. Л. Щепкиной-Куперник пришлось  ничего не говорящее ему название «La Princesse lointaine», вызывающее у французов ассоциацию со строчками о «любви издалека» Джауффре Рюделя, переделать на удивительно красивое, романтичное название «Принцесса Греза» (образ, увековеченный Врубелем в мозаике на «Метропо­ле»), почему, какими путями, пройдя через какие трудности, этот русский читатель и зритель стал воспринимать Ростана как своего, как часть нашей культуры, что при этом утрачено и как утраты компенсированы, что такое «русский Ростан» и «русский Сирано».

 

Вл. А. Луков

Этапы литературного процесса: Рубеж XIX–XX веков. — Теория истории литературы: Направления, течения, школы: Неоромантизм. — Персоналии: Французские писатели, литераторы; Персональные модели современности. — Русско-французские связи: Французские писатели и Россия. — Историко-культурный контекст: Культура. — Научные приложения.


[1] См.: Луков Вл. А. Эдмон Ростан. Самара, 2003.

[2] См.: Ростан Э. Полн. собр. соч.: В 2 т. / Пер. с фр. Т. Л. Щепккиной-Куперник. СПб., 1914.

[3] См.: Заборов П. Р. Театр Эдмона Ростана в России // На рубеже XIX и ХХ веков: Из истории международных связей русской литературы. Л., 1991. С. 215–252.

[4] О переводах этой пьесы см.: Гуляева И. Б. «Сирано де Бержерак» на русском языке: Анализ четырех переводов героической комедии Э. Ростана. М., 1996.

[5] Луков Вл. А. Французский неоромантизм. М., 2009.

[6] Станиславский К. С. Собр. соч.: В 8 т. М., 1960. Т. 7. С. 100.

[7] Горький М. Врубель и «Принцесса Греза» Ростана // Нижегородский листок. 1896. № 202. Также: Горький М. Собр. соч.: В 30 т. М., 1953. Т. 23. С. 162.

[8] Горький М. Собр. соч.: В 30 т. Т. 23. С. 303–312.

[9] Горький М. Собр. соч.: В 30 т. М., 1954. Т. 28. С. 118.

[10] Луначарский А. В. Сирано первый и Сирано второй // Луначарский А. В. Собр. соч.: В 8 т. М., 1965. Т. 6. С. 433–436.

[11] Наркирьер Ф. С. Ростан // История французской литературы: В 4 т. М., 1959. Т. 3. С. 320–328; Его же. Театр Ростана // Ростан Э. Пьесы. М., 1958. С. 5–12;  Его же. Ростан. // Краткая литературная энциклопедия: В 9 т. М., 1971. Т. 6. С. 400–402.

[12] Дюшен И. Б. Ростан // Театральная энциклопедия: В 4 т. М., 1965. Т. 4. Стб. 665–666; Его же. Ростан // История западноевропейского театра. М., 1970. Т. 5. С. 121–132.

[13] См.: Мгеладзе Н. А. Драматургия Эдмона Ростана: Автореф. дис. … канд. филол. наук. Тбилиси, 1974. С. 24.

[14] См.: Михайлов А. Д. Драматургия Эдмона Ростана // Ростан Э. Пьесы. М., 1983. С. 5–16.

[15] Гуляева И. Б. Драматургия Эдмона Ростана в восприятии русской критики: Автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1997. С. 21.

[16] См.: Ржевская Н. Ф., Наркирьер Ф. С. Французская литература. 1. Основные тенденции литературного развития на рубеже веков // История всемирной литературы: В 9 т. М., 1994. Т. 8. С. 218–228.

[17] Там же. С. 220.

[18] Там же.

[19] См.: Гуляева И. Б. «Сирано де Бержерак» на русском языке: Анализ четырех переводов героической комедии Э. Ростана. М., 1996; Ее же. Драматургия Э. Ростана в России: национальные особенности и общечеловеческие ценности // Вестник Университета Российской академии образования. 1997. Октябрь.

[20] См.: Гуляева И. Б. Драматургия Эдмона Ростана в восприятии русской критики: Дис. … канд. филол. наук. М., 1997.

[21] См.: Заборов П. Р. Театр Эдмона Ростана в России // На рубеже XIX и ХХ веков: Из истории международных связей русской литературы. Л., 1991. С. 215–252.

[22] Гуляева И. Б. Драматургия Эдмона Ростана в восприятии русской критики: Дис. … канд. филол. наук. М., 1997. С. 241.

 

liqiuskin крем, a b i