Робеспьер (драма Р. Роллана)

«Робеспьер» («Robespierre»)драма Ромена Роллана (Rolland) (29.01.1866, Кламси, деп. Ньевр в Бургундии, — 30.12.1944, Везле, деп. Йона в Бургундии) — французского писателя и общественного деятеля, лауреата Нобелевской премии по литературе (1916) — см. статью: Роллан Ромен. Эта драма, написанная Ролланом уже на склоне лет, в 1938–1939 гг., стала возвращением в новых условиях к драматическому циклу «Театр Революции», создававшемуся в 1898–1902 гг., — см. статью: Театр Революции (цикл драм Р. Роллана). Она стала завершающей драмой цикла, в которой синтезируются черты предыдущих драм.

24 сцены с открытой структурой, каждая из кото­рых связана с предыдущей и последующей, документально вос­производят мир революции (действие начинается 5 апреля 1794 г. в «доме Дюпле на улице Сент-Оноре, № 376», в день каз­ни Дантона, и заканчивается 28 июля 1794 г. в 6 часов вечера на площади Революции, где казнят Робеспьера и Сен-Жюста; в уста героев вложены их подлинные слова, о чем Роллан сообща­ет в сносках к тексту пьесы). Допущено лишь несколько отступ­лений от фактов во имя большей динамичности. На эти отступ­ления Роллан указал в послесловии к пьесе («Слово принадле­жит истории», 1939), где писал: «В этой драме, как и во всем цикле моего «Театра Революции», я больше придерживался пси­хологической правды характеров, чем правды исторических фак­тов. Однако в «Робеспьере» я гораздо ближе следовал фактам, чем в какой-либо другой своей пьесе».

В основе истории, по Роллану, лежит «неотвратимый рок», который есть не что иное, как объективная закономерность ре­волюционного развития общества. В системе образов «Робеспье­ра» и всего «Театра Революции» центральным является образ революции, воплотившейся в республике. Все основные лица трагедии — «искренние и пламенные республиканцы». Главный конфликт трагедии заключается не в противо­поставлении Робеспьеру и его сторонникам (Сен-Жюсту, Кутону, Леба, Огюстену Робеспьеру) различных политических групп, как уже уничтоженных (Дантон, Демулен, Эбер), так и уничто­жающих их (Билло, Колло, Фуше, Баррас). Этот конфликт со­стоит в столкновении революционных идей в их идеальном выражении (свобода, равенство, братство, гуманизм, высокая духовность, счастье народа, гармония личности и общества, долга и чувства, — и надо всем этим дух Руссо — картина 11) с кризисом революции в действительности. Конфликт этот объек­тивно выражается в том, что революция не сумела достигнуть подлинной свободы, подлинного равенства, подлинного гуманиз­ма, буржуазия воспользовалась ее плодами (в картине 7 Роллан приводит циничные при­знания перекупщиков и торгашей), а народ отшат­нулся от вождей революции (кульминация объективного разви­тия конфликта — встреча Робеспьера с крестьянкой в картине 11).

Но тот же конфликт переносится и в души основных дейст­вующих лиц. Гракх Бабеф, исповедующий революционные идеи в самой бескомпромиссной форме и способствующий термидори­анскому перевороту; Баррер, республиканец по убеждениям, утративший бдительность и ставший игрушкой в руках врагов революции; Сен-Жюст, от которого прежде всего следовало ожидать защиты революции в дни термидора и который стоит в Конвенте скрестив руки в момент ареста Робеспьера и его сто­ронников, — носители этого конфликта.

Таков и Робеспьер. Роллан писал в послесловии: «Надо до­бавить, что Робеспьер 1794 года уже не был тем, каким он был между 1789 и 1793 годами. На мой взгляд, его величие ярче всего проявилось в период Учредительного собрания, когда он выступал в роли смелого, прозорливого и бесстрашного борца. В те времена он поистине олицетворял собой глас народа и его разум». Робеспьер не в силах продолжать свою деятельность не только потому, что «его истощили четыре года Революции», а прежде всего потому, что он утра­тил опору в народных массах, вынужденно идя на компромиссы, противные его революционным идеалам.

Здесь обнаруживается, что, развивая романтическую тради­цию в воспроизведении конфликта (конфликт между идеалом и действительностью), Роллан совершенно ее переосмысливает. Для романтиков конфликт идеала и действительности вечен, абсолютен и непреодолим. Роллан показывает, что этот конфликт присущ совершенно определенной исторической эпохе (кризис­ной фазе революции) и имеет под собой отчетливое социальное обоснование.

По-новому понимает Роллан и категорию героического, раз­вивая традиции классицистического и романтического искусства (П. Корнель, Ф. М. Вольтер, М. Ж. Шенье, П. Мериме, В. Гюго, Э. Ростан). Роллану чужда ростановская бравада геройст­вом, но, так же как Корнель, Гюго, Ростан, писатель видит в герое личность, обретающую достоинство, осознающую свое осо­бое место в жизни как особую ответственность. В героическом для драматурга нет ни классицистического противоречия между долгом и чувством (и долг и чувство требуют от героев преданности революции), ни романтического противопоставления героя и толпы (наоборот, герои у Роллана — это вожди народа). Но в «Робеспьере» мы застаем эпоху кризиса революции и, следовательно, героическо­го характера, что проявляется в возникновении обоих указан­ных противоречий, составляющих трагедию героя.

Героическое сливается с трагическим, при этом трагичность носит объективный характер, она порождена эпохой. В истории действует закон трагической иронии, управляющий поступками республиканцев. «Не только убеждения, но и личные интересы побуждают каждого из них спасать Республику, ибо их судьбы неразрывно связаны с ее судьбою: все они, даже Фуше, беспо­воротно скомпрометировали себя, голосуя за казнь короля. И, однако, они с ожесточением разрушают свое собственное созда­ние — Республику», — пишет Роллан в предисловии.

Арест Робеспьера 9 брюмера IIгода Республики (27 июля 1794 г.). Гравюра.

Трагическая вина героя, приводившая его к гибели, у Расина носила субъективный характер. Трагическое заблуждение героев «Робеспьера» носит объективный характер. «В иные минуты, словно при вспышках молнии, люди эти видят, в какую бездну они летят, они ужасаются, но уже не могут вернуться вспять». Роллан всячески подчеркивает, что революцио­неры — простые люди, которые любят, страдают, сомневаются (например, в картине 6, где Робеспьер и его друзья показаны в семейном кругу).

В предисловии в качестве причин ошибок указывается на усталость революционеров и даже на то, что лето 1794 г. было невыносимо жарким. Но все же ошибки героев никоим образом не могут быть сведены к их характерам. Герои не существуют вне выдвинувших их слоев общества, они — зеркало противоре­чий общественной жизни. Спор республиканцев показывает, что они борются не за одну и ту же республику: Билло нужна рес­публика буржуазная, Робеспьер сохраняет руссоистскую мечту о народной республике. Так за борьбой героев встает историче­ская социальная битва, борьба классов. Робеспьер, Сен-Жюст, Кутон, как подлинные трагические герои, обладают прозорли­востью, они сознают неизбежность своей гибели, если не отка­жутся от борьбы, но сами выбирают свою судьбу, руководству­ясь высшими нравственными целями.

Роллан отметает пессимистическую концепцию мира, свой­ственную, например, драматургам-символистам. Трагическое локализуется во времени и пространстве, это не свойство жизни, а черта определенной эпохи, которая имеет социально-классо­вую основу. Поражение французской революции не есть пора­жение революции вообще, это лишь закономерный этап в рево­люционном развитии общества. Эта мысль подчеркивается в картине 23, где в памяти Робеспьера предстают образы прош­лого, разговор с Руссо — предтечей революции, и особенно в картине 24, где Гош запевает «Марсельезу». «И мне бы хоте­лось,— пишет Роллан в финальной ремарке, — чтобы в музыке Дариуса Мило или Оннегера, в свободном, страстном и пламен­ном контрапункте, «Марсельеза» перешла в мощные звуки «Ин­тернационала», который, родившись из «Марсельезы», все более разрастаясь, затмил бы ее и поглотил».

Такой финал, выглядящий несколько наивно и декларативно, тем не менее полностью согласуется с роллановской концепцией исто­рии. «История — отнюдь не собрание анекдотов или малодосто­верных рассказов, — писал Роллан в очерке «Вальми» («Valmy», 1938), — нет, в ней подытоживается опыт человечества, изучая который, мы узнаем не только прошлое, но и настоящее и увереннее идем к будущему».

Текст: в рус. пер. — Роллан Р. Робеспьер // Роллан Р. Собр. соч.: В 14 т. М., 1954. Т. 1. С. 209–426.

Лит.: Луков Вл. А. Трагедия Р. Роллана «Ро­беспьер» (традиции и новаторство) // Практические занятия по зарубежной литературе / Под ред. Н. П. Михальской, Б. И. Пуришева. М.: Просвещение, 1981. С. 201–206; Петрова Е. А., Боброва М. Н. «Театр Революции» Ромена Роллана: драмы 1920–1930-х годов. Саратов, 1983; Meyer-Plantureux C. Romain Rolland: Théâtre et engagement. Caen, 2012.

Вл. А. Луков

Этапы литературного процесса: ХХ век: первая половина века. — Теория истории литературы: Направления, течения, школы: Реализм. — Произведения и герои: Произведения.

 

медицинские сертификаты где купить