Культурная картина мира (статья Т. Ф. Кузнецовой)

Феномен научной картины мира имеет поразительное множество аспектов исследования. Прежде чем их конкретизировать хотелось бы обратиться к истории вопроса.

Пик интереса к представлению реальности в виде картины миры приходится в отечественном философском знании на конец 70-х – начало 80-х годов. В 90-е годы интерес к этому понятию убывает, хотя отсутствие его научной рефлексии остро ощущается представителями специально-научного знания.

Первоначально картина мира исследовалась только в естествознании, прежде всего в классической и неклассической физике в силу определенных трудностей наглядной проекции на объективную реальность теоретических объектов. Поэтому даже в определениях картин мира часто встречается отождествление ее с естественно-научной картиной мира.

Следует отметить, что чем более абстрактен уровень научных идеализаций, тем большая потребность в построении научной картины мира. Как отмечал М. Планк, понятие картины мира стали употреблять, боясь иллюзии отождествления теоретического объекта и реальности.

В трактовке естественнонаучной картины мира можно выделить следующие важные вехи. Постепенно лидирующие функции физики стала оспаривать биология. Следовательно, роль биологии в формировании биологической картины мира и ее вклад в общенаучную картину мира сильно возросли. Это связано с тем, что биология является не только наукой о природе, но в определенной мере и наукой о человеке. И это позволяло в перспективе характеризовать посредством понятия «картина мира» обобщенное представление о мире, научное не только в том, что оно вырабатывается научной философией, но и в том, что оно выработано всей совокупностью наук.

Однако, поскольку этот синтез наук еще не свершился в настоя­щее время и частные науки обладают значительной самостоятельно­стью, возникло определенное противоречие между построением обще­научной и частнонаучными картинами мира. Обсуждение этого противоречия вылилось в дискуссию по вопросу о том, стоит ли имеющимися средствами все же стремиться к построению общенаучной картины мира или необходимо сосредоточиться на том, чтобы в рамках исследования философских проблем физики, биологии, кибернетики, социологии, культурологии строить свои картины мира. Две эти пози­ции составили исследовательские программы. Одна ориентировалась в исследовании на общенаучную картину мира, подчеркивая ее интегративную, междисциплинарную и мировоззренческую роль. Она утверж­дала, что построение специальнонаучных картин мира носит заведомо узкий характер и противостоит самому замыслу создать интегративную межнаучную структуру. Другая считала, что ориентация на синтез излишне абстрактна, не содержит конкретных результатов, и полагала, что общенаучная картина мира явится итогом детально разработанных специальнонаучных картин сначала физики, затем биологии, социоло­гии, культурологии и других наук.

Эта дискуссия не завершена, хотя в настоящее время накал страстей по поводу картины мира уменьшился и обе программы стали тяготеть к взаимодополнительности. Появились и новые программы, признающие в качестве лидирующих другие дисциплины. Среди них экология, культурология, гуманитарные науки, стремящиеся через вовлечение проблем человека стать общенаучными лидерами. Стало ясным, что картина мира — законный элемент философского исследо­вания, но вместе с тем этот элемент может быть представлен в других терминах, не только как образ мира, но и как мировоззрение. Обращает на себя внимание трактов­ка научной картины мира как функционирующей в единстве двух сфер — внутринаучной и вненаучной (общекультурной) и в двух плоскостях — предметно-содержательной и формально-языковой. При этом научная картина мира рассматривается как надтеоретическое образование, мировоззренческая концепция, которая связывает общекультурные факторы с наукой и является каналом их воздействия на науку, а с другой стороны, представляет самою науку в сфере культуры.

Это одна из причин, по которой эвристический потенциал понятия «картина мира» не исчерпан, и даже наоборот, в ближайшее время может существенно возрасти. Он обнаруживает себя уже при введении понятия «социальная картина мира», «культурная картина мира», а так­же в связи с понятием «художественная картина мира», где замена этого термина понятием онтологии затруднительна из-за субъектного представления реальности и авторского восприятия мира. При исполь­зовании термина «онтология» некоторые авторы вводят субъекта. Осо­бенно это характерно для экзистенциализма, герменевтики, где онтоло­гическая реконструкция мира предполагает наличие субъекта. Так, Ж.-П. Сартр говорил об онтологии сознания, полагая, что последнему присуще бытие наряду с материальным миром, онтологизация сознания осуществлялась Гуссерлем, Дильтеем в философии жизни. Позитиви­стская и марксистская традиции, хотя и по разным основаниям, предпо­лагали вынесение субъекта за рамки онтологической картины. В пози­тивизме это связано с гносеологической объективизацией любого пред­мета исследования. Онтология в марксизме представала как объект и в случае социальной онтологии, и даже частично в культурологии, поскольку развитие общества рассматривалось как объективный про­цесс. Поэтому, чтобы иметь понятие, включающее субъект в мир объекта, необходимо либо пересматривать само субъект-объектное противостояние классической философии, либо вводить новый, наряду с онтологией, термин, который бы позволил не только жестко разделить субъект и объект, но и раскрыть их реальную бытийную связь, их совместное бытие. Таким термином и в социальных науках, гуманитар­ном знании, в культурологии в том числе, представляется картина мира. Если онтология — это мир без человека, то научная картина мира может дать мир с человеком. Это ее первая эвристическая и гуманитаризирующая возможность. Другая состоит в том, что открывается перспектива для сравнения и взаимодействия картин мира различных наук, как естественных, так и социальных, превращения картины мира в междисциплинарно-исследовательскую программу, ориентированную на синтез знания. Третья эвристическая особенность такого подхода связана с наглядностью картины мира, а отсюда — с возможностью говорить о художественной картине мира и ее сопоставлении с научны­ми картинами, а также об обыденной картине мира, о культурной кар­тине мира в обществе в результате различия стилей мышления естест­венных и гуманитарных наук и, более широко, в результате противоположного сциентистского и антисциентистского отношения к науке.

Научная картина мира является проводником культурного воздей­ствия на науку, выявляющего потребность самой науки во вненаучных картинах мира, прежде всего художественной. С одной стороны, здесь складывается возможность построения общей картины на основе всех типов знания и опыта. С другой стороны, строится междисциплинарный исследовательский проект, который оказывается сопряженным с общекультурным проектом человеческого развития, открываются концептуальные возможности для преодоления различия «двух культур» — естественнонаучной и гуманитарной, которые сформировались, исходя из данных конкретных наук.

В настоящее время в науке функционирует три значения понятия «картины мира»: специализированный результат в понимании онтологии мира, полученный отдельными науками (физика, биология, химия, социология, культурология и пр.); синтезированная картина, потребность в которой существует, несмотря на дисциплинарное членение науки; картина мира как мировоззрение[1].

Первые две картины существуют в текстах науки в виде теоретического знания и они не равны мировоззрению. Третий тип картины мира функционирует в культуре, существуя как мировоззрение. Это предстояние мира человеку, воплощенное в мифо-символической форме, закрепленное в традициях, осуществляющих межпоколенческую преемственность.

Можно подчеркнуть, что научная картина мира одновременно выступает как результат научного познания, как фундамент его дальнейшего развития, как источник интерпретации новых предметов науки и исследовательская программа. Так в свое время работала механистическая картина мира, так работает современная вероятностная картина мира.

В литературе существует несколько типологий научной картины мира. В основу типологий может быть положен тип рациональности, эволюция научного ядра картины мира, изменение в философских основаниях, научного знания.

Следует прежде всего отметить, что проблема рациональности выходит за границы проблемы научности.

Проблема рациональности разворачивается в пространстве соотношения целей и средств социальной деятельности, механизмов их достижения. В классической науке и философии инструментальное восприятие рациональности привело к сведению рациональности к научной рациональности и отрицанию других ее форм.

В постпозитивистских концепциях представление о рациональности меняется, утверждается существование других ее форм, вплоть до показа того, что и в самой научной деятельности на уровне социально-культурных влияний и картин мира действуют иные формы рациональности. Смена этапов развития науки: классической, неклассической, постклассической, постнеклассической имеет в своих основаниях смену типов рациональности. На сегодняшний день выделяют когнитивно-нормативный тип рациональности (связан с осмыслением этого процесса в рамках самой науки и познающего мышления), социально-целевой (М. Вебер) и эстетическо-ценностный (где рациональность человеческого существования увязана с ключевой ролью в жизни прекрасного и блага как нравственно-аксиоматического синтеза). Очевидно, понятие о типе рациональности фундаментально для каждой из картин мира и научная картина мира строится на основе критериев рациональности, принятых в философии и науке.

Какую же картину мира строит наука культурология?

Представляется, что это многомерная, плюралистичная форма идеализации, в которой участвуют различные типы рациональности. Культура как бы дважды фигурирует в понятии картины мира: в качестве предмета культурологии, строящей свою картину мира и в качестве компонента самой культуры. И здесь, безусловно, открываются чрезвычайно перспективные культурологические горизонты исследований. Среди современных работ следует отметить труды А. Я. Флиера, который предпринял попытку представить системно-функциональный анализ культурной картины мира средствами культурологической науки.

Наиболее характерным для культурологического знания является построение картин, соответствующих типам культуры. Главное, на что следует в данном контексте обратить внимание, – это, что в типе культуры заключен целостный социально-культурный проект. Подчеркнем особую методологическую значимость идеи «целостности». В качестве интегративного фактора подобной целостности выступает категория, выполняющая роль культурно-исторической универсалии.

Если обратиться к истокам европейской культуры — античности, то несмотря на многообразие философско-мировоззренческих позиций, две наиболее продуктивные традиции ее интерпретации (рационально-логическая, гегелевская и социально-психологическая, физиогномическая, шпенглеровская) исходят из обоснования целостности эпохи, основой которой является миф.

С точки зрения философской рефлексии эта целостность наиболее полно выразилась в философии Платона, который предстает как органический синтез научной и художественной картин мира. Неважно, что уже с Аристотеля и перипатетиков начинается расчленение этого синтеза, его окончательный распад завершился далеко за пределами эпохи на пороге Нового времени.

Целостный характер эпохи средних веков неоднократно подчеркивал один из наиболее глубоких отечественных исследователей этого исторического периода А. Я. Гуревич. Стремление охватить мир в его единстве и красоте проходит через все средневековые «суммы», энциклопедии и этимологии. Метафизика была не только учением о бытии, но и путем к бытию, опытом бытия. «Я совершенно убежден, — пишет Ф. Шеллинг, что средние века более, чем что-либо другое, можно понять только в целостной связи, и именно поэтому их, соответственно, еще не знают»[2].

Эпоха Нового времени европейской культуры нова прежде всего невиданным в истории многообразием тенденций превращения мира в картину, человека в субъект. С этого момента начинается подлинное расхождение науки и искусства по мере их социальной автономизации, что создает предпосылки для возможности конструирования научной, культурной и художественной картин мира. Системообразующие принципы создания научной картины мира ориентированы на объективизирующие тенденции мировосприятия и познавательной деятельности, культурной и художественной картин мира — соответственно на механизмы субъективации мира. Но возможность этих научных идеализаций не означает, конечно, полного отсутствия в этот период реальной культурной целостности, обеспеченной в конечном счете механизмом материально-экономических процессов жизни общества.

Социально-культурные трансформации последующего исторического периода способствовали, как известно, разрушению и девальвации ценностей эпохи «Большого модерна», что с необходимостью привело к смене оснований науки и принципиально новым методологическим задачам в сфере обсуждаемой нами проблемы.

Посмотрим на современные процессы, связанные с ситуацией глобализации в сфере культуры. Казалось бы процессы глобализации должны упростить проблему теоретического моделирования культурной картины мира на основании формирующихся культурных доминант, обеспечивающих унификацию. Но реальность, как убедительно показали исследования авторитетных ученых конца XX — начала XXI вв. — З. Баумана, У. Бека, С. Бенхабиб, Д. Бэлла, Р. Робертсона, Ф. Уэбстера, Дж. Ритцера, Э. Гидденса, Т. Фридмана, М. Кастельса и др. — демонстрирует принципиально новую динамику моделей социокультурной интеграции, типов локальностей, форм и уровней идентичности. Поступательный процесс институционализации культурных групп, ставящих на повестку дня проблему мультикультурализма, отражает их претензии на статус субъектов политического процесса на основании собственного единства и целостности.

Формирующаяся глобальная локальность претендует, с одной стороны, на унификацию, с другой — на своего рода прецедентность. Но социокультурные практики современного западного общества свидетельствуют, что эти новые культурные образования являются многоуровневыми, децентрализованными, расколотыми на части.

Представления о том, что эти культуры соответствуют группам населения и возможно непротиворечивое описание культуры определенной группы, что данные культуры представляют собой четко очерченные целостности, составляют «упрощенческую социологию культуры», «ошибочную эпистемологию»[3].

Тенденции новых социокультурных демаркаций и фрагментаций мира в полной мере соответствуют постмодернистской метафизике с ее отрицанием любого типа рациональности как базового принципа эпистемологической деятельности, с ее отрицанием целостности реальности, ризоматическим видением действительности, исключающем универсализм. И так же, как постмодернизм подводит определенную черту под историческим периодом, соотносимым с первым осевым временем, так исчерпывает себя в науке продуктивность описанных выше методологий в отношении построения картин мира, что предполагает формирование нового вектора исследовательских поисков в области культурологического знания.

Теоретическое осмысление культурной картины мира может сыграть ориентирующую роль в исследовании конкретных культурных феноменов, в том числе и такого, как современная французская литература, которой посвящена настоящая электронная энциклопедия[4].

Кузнецова Т.Ф. (в сотрудничестве с Л. Ф. Логиновой)

Теория истории литературы: Литературные термины. — Научные приложения.

 


[1] См.: Степин B. C. Картина мира и ее функции в научном исследовании // Научная картина мира: Логико-гносеологический аспект. Киев, 1983.
[2] Шеллинг Ф. Эстетика. Философия. Критика. М., 1998. Т. 2. С. 411.
[3] Бенхабиб С. Притязания культуры. М., 2003. С. 5.
[4] Положения статьи развиты в кн.: Кузнецова Т. Ф. Культурная картина мира: Теоретические проблемы: науч. моногр. М.: ГИТР, 2012.