Чары (сборник П. Валери)

Сборник «Чары» (1922) — образец зрелой лирики французского поэта Поля Валери (1871–1945). В сборник вошли такие шедевры «интеллектуальной» лирики, как «Морское кладбище», «Гребец», «Внутренее», «Пальма». В «Чарах» особенно наглядно сочетаются конкретное и абстрактное, чувственное и интеллектуальное. Чувственный интеллектуализм, привнесенный Валери в европейскую поэзию, отличает его поэтическую манеру как от описательности парнасцев, так и от туманности символистов. Хотя и в этом сборнике несложно обнаружить влияние поэтической образности и  интонации Малларме. В стихотворении «Пальма» обнаруживается чисто маллармеанское противоречие между непоэтическим предметом, взятым в качестве темы стихотворения и формальной сложностью, изысканностью ее словесной обработки. Валери использует здесь характерный для Малларме поэтический прием enjambement c последующим восклицанием. В стихотворении Малларме «Дар поэмы» читаем:

На светоч ангельский накинулась аврора,

Пальмы!…

(«L’aurore se jeta sur la lampe ang?lique,

Palmes!…»)

Пер. М. Талова

У Валери в «Пальме»:

Пусть же громоздятся люди,

Пальма, пальма!…

(«Qu’un peuple a present s’?croule,

Palme!…»)

Пер. С. Шервинского

Образцом чувственного интеллектуализма в сборнике является одно из самых «зашифрованных» и вызвавшее множество интерпретаций стихотворение «Морское кладбище».  Раскинувшемуся на морском берегу, неподвижному кладбищу с его мраморными надгробьями и памятниками противопоставлено  озаренное солнечным светом море «из блестков ? море, море, в вечной смене!» Валери стремится примирить жизнь и смерть, текучесть, прерывность и конечность человеческого существования  и бесконечность мироздания. Лирический герой не рассуждает о жизни и смерти. Он растворяется в созерцании открывшейся ему картины, воссоздает ее с предельной конкретностью, зримостью деталей. Он переживает блаженное состояние развоплощенности, освобожденности от своего «я», слитности с мирозданием, в котором ему не страшна даже смерть:

Как тает плод, испытывая радость,

Как небытье он обращает в сладость

В устах, где форма внешняя умрет, ?

Вдыхаю дым свой предопределенный,

И высь поет душе испепеленной,

Как зыблемы прибрежья шумных вод.

 

Эта способность, которую во «Введении в систему Леонардо да Винчи» Валери назвал «способностью идентификации», есть необходимое условие познания сущностей.

Но пережитое лирическим героем состояние развоплощенности сменяется возвратом к своему «я», к свету разума, самосознания:

Вернись же, свет, туда, где был когда-то,

Смотри в себя! <…>

 

При свете разума, переведя взгляд на кладбище, лирический герой вспоминает об умерших близких, о  конечности своего земного существования.

В сознании лирического героя самые обычные, казалось бы,  явления и предметы окружающего мира наполняются глубоким смыслом и обретают многозначность символов, сохраняя при этом свою пластическую выразительность, конкретно-чувственную определенность. Так, жаркий летний полдень символизирует гармонию мира и полноту бытия. А червь ? познание, лишающее человека этой гармонии и полноты.

Валери раздираем противоречием: он высоко ценит мысль, побеждающую хаос бытия,  но одновременно поэт осознает, что эта победа дается дорогой ценой, плата за нее ?  утрата стихийной  полноты чувств и жизни. Червь познания «любит плоть мою, он с плотью дремлет, ? // Живому жизнь принадлежать должна!» ? восклицает лирический герой.

Измученный противоречиями своей мысли, стремящийся и не способный приобщиться к вечному миру сущностей, лирический герой возвращается к обычной человеческой жизни:

Нет, нет!.. Вперед! В назначенную эру!

Разбей, о плоть, задумчивую меру!

Испей, о грудь, рождение ветров!

Вздох свежести сквозь воздух раскаленный

Вернул мне душу. О простор соленый!

Бегу к волне и вынырну, ? здоров!

 

В финале стихотворения море охвачено штормом. Ветер вырывает из рук героя книгу. Герой готов преодолеть свой гипертрофированный интеллектуализм, чтобы вернуть ощущение радости и полноты жизни:

Встает порыв!.. Отдаться надо мигу!

Огромный вихрь из рук моих рвет книгу.

От скал летит дробленая роса!

Неситесь же, слепимые страницы!

Восторги вод! прорвите черепицы, ?

Спокойный кров, где рыщут паруса!

 

Очевидно, что эпиграф из Пиндара призван выразить эту основную мысль стихотворения: «О, душа, не стремись к вечной жизни, // Но постарайся исчерпать то, что возможно».

Лит.: Голенищев-Кутузов И. Н. Поль Валери // История французской литературы: В 4 т. М., 1963. Т. IV. С. 120–137; Oster D. Monsieur Val?ry. P., 1981; Jarrety M. Val?ry devant la litt?rature. Mesure de la limite. P., 1991.

В. П. Трыков

Этапы литературного процесса: ХХ век: первая половина века. — Теория истории литературы: Направления, течения, школы: Символизм; Модернизм; Другое. — Произведения и герои: Произведения.